О блудном сыне

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Каким образом можно „перевести” эту притчу, такую богатую и такую дивную, в понятия, которые относятся непосредственно к нам? Сейчас я попробую сделать это еще раз.

Как часто случается, что мы разрушаем глубокие, полные значения и смысла отношения, потому что привыкаем, что любящий нас человек дает, – дает щедро, дает постоянно, никогда не вспомнив о себе: просто дает; и как легко постепенно забыть дающего, помня только дары. Это случилось с блудным сыном, но это случается так постоянно в наших человеческих взаимоотношениях.

Взаимоотношения устанавливаются, потому что каким-то чудом мы вдруг человека увидим, действительно видим человека очами души во всей его красоте, в полном значении этого слова; и затем этот человек являет жизнью и величие, и щедрость души, и жертвенность. А потом постепенно человек для нас все больше утрачивает значение, а дары его – или ее – становятся все более вседовлеющими. Я не имею в виду дары вещественные; я имею в виду тепло, и ласку, и понимание, и столько других вещей. Источник забывается, обесценивается, и „важна” только вода, текущая из него ручейками.

И если мы и дальше продолжаем так относиться, то мы все больше и больше отрываемся от человека; человек существует для нас все меньше и меньше. Блудный сын сказал своему отцу: „Отдай мне то, что будет моим, когда ты умрешь”; иными словами: „Давай согласимся, что ты больше для меня не существуешь; мне нужно только то, что ты можешь дать...” И как блудный сын, мы тогда некоторое время живем из полученных даров; наше сердце еще согрето теплом, которое нам было дано, наш ум все еще живет богатством былого общения. Но постепенно и это истощается, потому что уже не питается от источника, и затем превращается в воспоминание, и мы делаемся голодными.

Все то время, что мы могли проживать полученные дары, мы были окружены людьми, которые хотели поживиться от того, что мы получили: мы были, как блудный сын, окружены людьми, которые облепляли его, пока он был богат богатством своего отца. Но когда ничего от богатства не осталось, они отпали. И оскудение вошло в его жизнь вторично: он отверг одно человеческое взаимоотношение, а теперь сам был отвергнут другими; он остался один... Он старался как-то пропитаться, но питаться было нечем, и он ходил изголодавшимся.

И вот часто в нашей жизни случается, что, оторвавшись от источника взаимоотношений, оказавшись отвергнутыми теми, которые думали, что они могут бесконечно пить от ручейков, струящихся через нас, мы оказываемся изголодавшимися. Если бы только в это мгновение мы могли осознать, что то, что мы забыли и утратили, – это качество живых отношений с Богом и живых отношений с людьми, которые нас окружают!

Мы не можем всю жизнь жить на подарках; жизнь возможна только в отношении к Богу, и в отношении к людям, как бы в непрерывном взаимообмене, когда мы столько же податели, сколько и приниматели щедрости людской и Божией. Но когда нам голодно, когда мы в отчаянии, когда мы, изголодавшись, умираем, – всегда ли мы вспоминаем, что мы отвернулись от Бога, от Живого Бога? Что мы отвергли живой Хлеб Небесный? Что мы создали с окружающими людьми ложные отношения, раздавая то, что не было наше, что было взято в то мгновение, когда оно было дано?

И тогда, значит, настало время нам задуматься глубоко и внимательно над самими собой, и понять, что мы согрешили против Неба, согрешили против отца, против брата, против ближнего, против сестры – против всякого человека вокруг нас. Согрешили – значит, порвали связь, стремясь освободиться от них, – нет, не совсем, – стараясь не иметь с ними отношений дарующего, а относясь, как побирушка, пиявка.

И тогда, значит, настало время возвращаться: домой, туда, к тем, кто питал нас, давал щедро, заботился, и, в конечном итоге, к Богу, Источнику всех благ.

Но так часто, пытаясь вернуться, мы встречаем не отца заблудшего сына: мы встречаем старшего брата, того, который никогда не имел подлинного взаимоотношения любви, дружбы, ни с нами, ни с отцом. Мы встречаем того, который может похвалиться, что он всегда был добросовестным, честно „работал” в доме отца, делал все, что нужно – но безразлично: выполнял, как выполняют обязанность, которой не избежишь, или же как сделку: как работу за плату, работу ради обеспеченности, труд в обмен за принадлежность к „дому”, за обеспеченность.

Нам надо, задуматься над этим; потому что в нашем опыте человеческих отношений мы не всегда только блудный сын; мы так часто являемся старшим братом, и приходящего к нам и говорящего: „Я выпал из общения с тобой по своей вине, я вел – или вела – себя паразитом, я хочу теперь быть другом!” – встречаем словами (или жестом): „Было время, я тебе был другом! Было время – мы жили в общении, которое мне было драгоценно, – ты разбил, разбила его! Раны мои зажили, не хочу я больше раскрыться! Для. меня ты – прошлое; ты мертв, мертва; иди к другим, чтобы они вернули тебя к жизни...” Как часто мы являемся старшим братом?

И мы поступаем так непохоже на отца, который ни в какую минуту не переставал любить заблудшего сына, даже в момент, когда этот заблудший отрекся от него, отверг его, ждал, „когда же ты умрешь”, чтобы распоряжаться всем, что этот человек накопил годами труда, мудрости, годами жертвенной любви. Отец никогда не переставал любить; старший брат перестал – или, вернее, никогда и не любил, только имел „деловые” отношения с теми, кто его окружал.

А отец вперед бежит, чтобы встретить заблудшего: случалось ли нам когда-либо поступить так? Когда кто-то оскорбил нас глубоко, жестоко, – сделали ли мы когда-либо первый шаг, помня, что потерпевшему обиду легче сделать первый шаг, потому что он не унизителен, он не чреват страхом: а вдруг меня отвергнут? – тогда как обидчик в ужасе от предстоящего унижения, а может быть, и отвержения... Сделали ли мы когда-либо первый шаг, чтобы вернуть к жизни того, кто духовно, человечески мертв? Готовы ли мы были дать ему его первую одежду, то есть окутать его былым взаимоотношением? Готовы ли мы были, когда он промотал наше сокровище, унизил нас, обокрал нас, доверить ему наш перстень, дающий ему власть над нашей личностью, нашим имуществом, нашей честью? Дали ли мы ему, как говорит притча, обувь на ноги его, чтобы он мог ходить, и ходить безопасно?

Задумаемся в таких категориях; и если мы так задумаемся, каждый из нас сможет обнаружить, на чем он стоит; в каждом из нас переплетаются все элементы этой трагической и дивной притчи. Но недостаточно обнаружить это; обнаружив, кто мы, мы должны сделать что-то; мы должны принять решение, мы должны отречься от той личности, которой мы были до сих пор, вернуться, и просить о прощении, о милости. Просить прощения у Бога легко, потому что Бог видимо, осязаемо никогда не отсылает нас пустыми от Себя, никогда не говорит нам „уйди от Меня!” Но просить прощения у тех, которых мы оскорбили, и которые обидели нас...

Подумаем над этим: на следующей неделе мы будем вспоминать падение человека, вспоминать, как человечество утратило рай, единство с Богом, единство друг с другом, гармонию с тварным миром, – все потеряло. Сегодня – последнее предостережение; мы можем сделать что-то в течение наступающей недели – не все, но что-то, так, что когда мы предстанем перед Судом, мы бы взглянули на Судию и сказали: „Оправдания мне нет, – но я сделал, что мог; помилуй и спаси!” Аминь.

ПАМЯТЬ НОВОМУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РОССИЙСКИХ

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Мы празднуем сегодня день святых новомучеников и исповедников Российских,.Слава церковная — ее мученики, потому что мученики веры это люди, которыеоказались настолько укоренены в любви к Богу и в любви к ближнему, что они былиготовы быть свидетелями перед всем миром о Божественной любви. И не тольколюбовь к Богу они проявили; это было личной их любовью. Но и любовь к миру онипроявили тоже, потому что они отдали свою жизнь для того, чтобы иметь возможностьвсем людям, всем, кто только мог услышать их глас, всем, кто мог услышать об ихподвиге, засвидетельствовать о том, что Бог есть Бог любви, и что у Него есть наземле свидетели, настолько убежденные в Его правде и в любви Его, что они готовыотдать и всю жизнь свою во свидетельство тому.И поэтому мы сегодня с глубочайшим трепетом будем совершать этот молебен внашем храме. Мы всех упомянуть не можем; но мы упомянем тех, которых Соборвыдвинул как светочей, как первых, которые пострадали до крови, до мученичества,и открыли путь этот, кровавый и спасительный, для тысяч и тысяч других свидетелейХриста и любви Божией к людям. Мы будем вспоминать патриарха Тихона,митрополита Киевского Владимира, который был первой жертвой революционныхубийц, митрополита Вениамина Петроградского и Гдовского, вместе с егосподвижниками, из которых только двое будут упомянуты, но который был окруженмножеством других, с ним пострадавших. И, наконец. Великую Княгиню ЕлисаветуФеодоровну с монахиней Варварой, а также членов императорской семьи, Царямученика Николая, царицы Александры, царевич Алексей, Великие княгини Ольги,Татьяны и Анастасии. которые отказались спасти от опасности революции, которыехотели отказаться от всякого блага, которые пострадали и отдали свою жизнь восвидетельство своей веры и во свидетельство того, что они любят народ свой,неразлучны с ним и готовы ему свидетельствовать, перед ним свидетельствовать докрови о том, что Бог есть, и что Он есть любовь, и что Богу можно довериться нетолько жизнью, но и смертью своей.Они нам должны служить примером; с нас никто не требует сейчас кровавой жертвы,но каждый из нас может отдать свою жизнь Богу и отдать свою жизнь ближнему; ипорой эта жертва — тяжкая. Мне вспоминается один из русских епископов, , которыймне сказал: "С тех пор, как Каин убил Авеля, все Каины земли стремятся уничтожитьвсех Авелей; но Авели научились одному: что они должны хоть немножко остатьсяживыми для того, чтобы пронести факел веры, зажечь другие души, и тогда умереть".Многие так умирали; мне вспоминаются не только взрослые, не только подвижники,имена которых мы знаем; но мне вспоминается ребенок, 11-летний мальчик, которыйв 30-ые годы сказал своим родителям, что он услышал зов Божий, который емуповелевает уйти в одиночество, в лес, для того, чтобы молиться о спасении России. Имальчик ушел, и навсегда исчез; он был встречен один только раз крестьянином,который в лес пошел рубить дрова; стоял перед ним мальчик лет 12-13, который емусказал: "Батюшка, найди мне пару сапог! Я уже три года стою в зимнюю пору сногами во снегу — и мне это так тяжко!" Этот крестьянин ему принес сапоги, мальчикисчез и никогда не вернулся. Но он стоит перед Богом теперь и молится за роднуюземлю, за которую Господь его поставил молитвенником.Будем сегодня молиться от всей души, чтобы благодать Господня сошла на нашуРусскую землю, чтобы свет веры на ней просиял, чтобы верность, не только насловах, но во всех путях жизни в ней проявилась, чтобы Русь наша стала ДомомЖивотворящей Троицы. И мы должны принести и свой вклад — верностью Богу,верностью Родине, верностью друг другу, готовностью отдать свою жизнь для того,чтобы другой человек зажегся верой, радостью, надеждой. Аминь